Уже 8 лет минуло с тех пор, как в ноябрьский день 2003 года Дагестан простился с литературной глыбой и блистательным представителем аварского народа Расулом Гамзатовым.

Это был не просто поэт: его считали своим духовным оберегом, и дагестанцы настолько привыкли к тому, что Гамзатов рядом, среди них, и даже помыслить не могли, что однажды он уйдет навсегда.

Он и его творчество были спасительным островом в океане ненависти, злобы и крови, которые захлестнули весь Кавказ. За него хватались, как за соломинку, чтобы не затянуло в безумный водоворот.

Его поэзия совпала со временем: на огромных стадионах яблоку негде было упасть, когда там выступал Гамзатов. А песни, написанные на его стихи, заняли совершенно особое место в творчестве поэта.

80-90-е годы пластинки с записями песен Гамзатова крутили на танцплощадках, их пели на свадебных застольях, они звучали на Кремлевской сцене, но, пожалуй, кроме профессионалов, мало кто знал, что автор так полюбившихся песен – «лицо кавказской национальности». Но кто мог так целомудренно и так высоко объясниться в любви, как не кавказец?!

Об этом - «Колыбельная» в исполнении Александра Лосева - солиста группы Стаса Намина.

 * * * * *

К нему благоволила власть, его любили очень многие, но при этом была и масса критиков, которые вели горячие диспуты, доказывая, что Гамзатов, без своих переводчиков на русский язык, остался бы неизвестным стране.

Одну из первых его песен «По горным дорогам», которой больше трех десятков лет - вы слышите ее в исполнении Карена Оганова - можно смело ставить в лидеры кавказских хит-парадов.

* * * * *

В этом есть доля истины, но, что касается действительно блистательных переводов Якова Козловского, Наума Гребнева, Сельвинского и Городецкого, так они переводили и латышскую, и украинскую, и среднеазиатскую поэзию. Но никто из этих поэтов не дорос до вершин Гамзатова.

Одну из первых его песен «По горным дорогам», которой больше трех десятков, можно смело ставить в лидеры кавказских хит-парадов.

DR

Еще Гамзатов обладал удивительным свойством влюблять в себя всех, кто когда-либо общался с ним: его друзьями были Симонов, Твардовский, Кулиев, Айтматов, Кугультинов, Френкель и Кобзон, Фельцман и Кажлаев – такие непохожие друг на друга и часто не общавшиеся друг с другом. Но всех их объединяла любовь к нему, к его редчайшему дару человека и поэта.

«Вон у того окна» поет Муслим Магомаев.

* * * * *

Для многих он был живой легендой поэзии великой державы, и гибель страны, в которой он жил и творил, резко подточила его здоровье.

Гамзатов замолчал и замолчал надолго, устав от фальши, участником которой приходилось быть и ему самому. Он тонко ощущал этот надвигающийся хаос, но не столько страшился его, сколько пытался понять. Берегите друзей - вот одна из главных заповедей, по которым жил сам Гамзатов, и о чем поет Лев Лещенко.

 * * * * *

Он все время хотел написать самое главное стихотворение в своей жизни, и ему казалось, что это должно быть последнее стихотворение. Жизнь распорядилась по-другому: в августе 1965 года Гамзатов посетил Хиросиму. Один из памятников, установленных в центре Хиросимы - девочка с журавлем в руках стал прелюдией для его бессмертных «Журавлей».

Стихотворение начиналось словами:

Мне кажется порою, что джигиты,
С кровавых не пришедшие полей,
В могилах братских не были зарыты,
А превратились в белых журавлей...

Марк Бернес, прочитав в журнале стихи, убедил Гамзатова убрать несколько слов в русском тексте, а 8 июля 1969 года Бернес, зная, что дни его уже сочтены, записывает «Журавлей», ставших великим реквием всем погибшим на полях битв.

* * * * *

Последние стихи Гамзатова пронизаны болью, которую он не может превозмочь. Прозрение стало его долгим прощанием со своей истерзанной политиками страной, со своими читателями, с единственной любимой - женой Патимат, которая ушла внезапно и этим еще более обнажила нерв его одиночества.

И любовь моя с клином усталым
Улетела уже навсегда,
В глубине мирозданья пропала,
Как упавшая с неба звезда.

Песню «Патимат» вы слышите в исполнении Льва Лещенко.

 * * * * *

Когда уйду от вас дорогой дальней
В тот край, откуда возвращенья нет,
То журавли, летящие печально,
Напоминать вам будут обо мне.

Он покоится там, где и хотел - на склоне Тарки-Тау. А внизу лежит его любимый город Махачкала и его аварцы, его кумыки, евреи, лакцы - 105 национальностей, которым он посвятил себя и свои лучшие строки.